Схема проста: небольшие арт-дилеры продают фальшивки крупным игрокам на рынке, те платят "экспертам", которые подтверждают подлинность. В итоге подделки оседают в частных коллекциях или даже попадают иногда на аукционы. Происхождение может быть самое разное. Часто при помощи бедных реставраторов или студентов Российской академии художеств создаются точные копии без подписи — это не запрещено российским законодательством. За точную копию, скажем, Кандинского они получают до 15 тысяч долларов. При этом достать холст столетней давности на московском черном рынке — не проблема, замечает автор статьи. По искусствоведческой литературе восстанавливают краски и технику написание, а эффект старины достигается за счет резкого перепада температур. Есть и другая схема. К примеру, берется пейзаж малоизвестного датского художника, за который в лучшем случае на аукционе дадут 2 тысячи долларов, затем он "русифицируется": датская служанка превращается в русскую крестьянку, а сельский дом - в православную церквушку, и вот перед вами уже картина XIX века стоимостью 250 тысяч долларов. В этом прибыльном бизнесе участвуют и преступники из Франции, Германии и Израиля. Иногда они привозят из России нескольких молодых художников, и те за 1000 долларов в месяц создают подделки. Неясно, кому можно доверять в таких условиях, заключает Браун. Даже в московском Музее современного искусства, как выяснилось, были выставлены два фальшивых полотна Малевича.